На Спрингфилдской стене славы установили памятник в честь Вэнса Коннора. Как выяснилось, он учился в одном классе с Гомером и был президентом класса. Гомер, разумеется, завидовал. Позже обнаружилось, что на самом деле президентом должен был стать Гомер, а не Вэнс. Директор, который недолюбливал Гомера, договорился с Ленни и Карлом: они спрятали урну с голосами в лесу, а взамен он пообещал дать им плохие рекомендации (потому что они хотели остаться в школе и дурачиться, а не поступать в университет). Гомер откопал урну и понял, что на выборах победил он. Тогда он задумался, какой была бы его жизнь, если бы он стал президентом класса.
За ужином в ресторанчике Луиджи Гомер выглядел подавленным и не прикасался к спагетти. Барт заметил, что отец даже видит, как двигаются его руки. Услышав вопрос Гомера о несбывшемся президентстве, Луиджи рассказал, что один его работник из древней страны умеет так мешать соус, что в нём можно увидеть альтернативную реальность. Гомер решил посмотреть, каким бы он стал президентом. В том мире у него был огромный особняк, высокая должность на АЭС и не было детей (встреча с Мардж случилась бы позже, но контакта с Арти удалось бы избежать). Увиденное так поразило Гомера, что он прыгнул в соус с криком: «Я хочу там жить!»
На следующий день Гомер пролежал в бассейне в депрессии. Лиза заметила, что он уже покрылся водорослями, и для доказательства подняла его руку, которая снизу позеленела. Мардж позвала его в дом, но и там он продолжал лежать в бассейне. Тогда дети и Мардж вытащили его на прогулку и привели к стене славы, где висела его собственная табличка: «Гомер Симпсон. Избранный президентом класса». Через несколько минут к Гомеру подошли мальчик с отцом. Отец попросил сфотографироваться с сыном. После фото мальчик спросил, сможет ли он тоже стать президентом класса. Отец ответил: «Не знаю. Не каждому же дано стать Гомером Симпсоном».
Семья решила поесть. Лиза предложила итальянский ресторан, но Гомер отказался. Барт сказал, что знает китайский ресторанчик, где корова предсказывает дату смерти, и Гомер согласился.
